Супервизия супервизии: от зарождения идеи до актуальных вопросов и авторских моделей. Часть 1.

В сборнике: Психотерапия и психологическое консультирование – итоги и векторы развития. Материалы XI Международного научно-практического конгресса психологов-консультантов,психотерапевтов и представителей помогающих профессий. Санкт-Петербург и онлайн 28 – 29 марта 2025

Сарайкин Дмитрий Михайлович, психоаналитик, сертифицированный супервизор ОППЛ, Санкт-Петербург

Румянцева Инга Викторовна, психолог, вице-президент ОППЛ, председатель комитета по супервизии ОППЛ

Сначала в психотерапии, затем в социальной работе, а теперь и в профессиональном коучинге руководителей, супервизия постепенно стала критически важной процедурой для развития, контроля качества, эмоциональной обработки и повышения компетентности специалистов. Супервизия работы с конкретными случаями является неотъемлемой частью обучения консультантов, и часто упоминается как самая важная и мощная часть этого обучения [10].

Супервизия может проводиться на протяжении всей карьеры психолога, она также требуется для регистрации или аккредитации специалистов во многих странах. Например, минимум 10 часов ежегодной супервизии являются обязательными для психологов в Австралии [2], для аккредитации в Ирландской ассоциации гуманистической и интегративной психотерапии (IAHIP) требуется посещение супервизии не реже одного раза в месяц [38]. Многие квалифицированные специалисты предпочитают посещать регулярные супервизии, даже если это не требуется по закону аккредитующими органами или их работодателями, что указывает на высокую ценность этой практики. Например, 88% из

431 опрошенных квалифицированных ирландских психологов сообщили, что посещают регулярные супервизии [51], большое количество также сообщили об этом в Великобритании (86% клинических психологов) [26] и в Соединенных Штатах (61% консультирующих психологов) [58]. Супервизия подчас не является юридически обязательной, хотя во многих руководящих принципах профессиональных организаций указывается, что этика подразумевает постоянное посещение супервизий (например, Psychological Society of Ireland [68]; New Zealand Psychologists Board [57], British Psychological Society [8]).

В целом, посещение супервизии в настоящее время широко рассматривается как неотъемлемая часть практики психолога [52].

С очевидным признанием того, что супервизия является отдельной профессиональной практикой, возникает необходимость в определении эффективности этой практики [19]. А ввиду массовости обращений за супервизией, также стало очевидно, что супервизорам необходимо как обучение, так и контроль за их деятельностью. По аналогии с супервизией консультирующих практиков, функция обучения, поддержки и мониторинга супервизора может играть такую же влиятельную роль в обучении и профессиональном развитии супервизоров [86].

Cousins обратил внимание на критическую необходимость того, чтобы сами супервизоры находились в супервизии из-за их восприимчивости к супервизионной динамике, что затем может оказать неблагоприятное воздействие клиентов [11]. Отдельно подчёркивается, что, помимо образовательной направленности, супервизорам требуется эмоциональная поддержка и особое рефлексивное пространство для разбора их супервизионной практики [90].

Одно из самых ранних описаний метасупервизии (гипервизии\супервизии супервизии) было представлено MacKinnon (1986) [47]. Хотя концепция супервизии супервизии появилась позже, чем сама супервизия, но, вероятно, её идея не нова. На ранних этапах развития профессии, и до сих пор в части психоаналитической и психодинамической литературы [28, 48, 67, 86], супервизия означала «обучающую супервизию», и, получив квалификацию, специалисты заключали собственные неформальные соглашения с коллегами. И это именно то, что происходило в дальнейшем в гипервизии – поиск коллег, которые могут обеспечить конфиденциальное выслушивание, «containing ear», или, обращаясь к концепции Bion [5], можно сказать «контейнирование» опыта и переживаний. Однако только недавно, с введением формального обучения супервизии, требование контроля супервизии начало приобретать формальный характер [67].

Политика регулирования супервизии – британская идея, и Британская ассоциация консультирования и психотерапии (BACP) возглавила эту тенденцию. В их кодексе этики и практики для супервизоров, супервизия супервизии является не просто требованием для начинающих супервизоров, но применяется ко всем специалистам. Это требование излагают следующим образом: «Существует общее обязательство для всех консультантов, психотерапевтов, супервизоров и тренеров получать супервизию/консультативную поддержку независимо от каких–либо управленческих отношений» [7].

Совет по психотерапии Соединенного Королевства (UKCP) разработал политику супервизии, в которой говорится, что «супервизоры должны получать надлежащий контроль за своей практикой от супервизора, который соответствует критериям, изложенным в этом документе» [78].

Этические рекомендации Ассоциации по надзору, коучингу и организационному консультированию Словении предусматривают, что супервизоры регулярно выполняют контроль своей деятельности посредством участия в интервизии или метасупервизии [17]. Элементы метасупервизии можно также увидеть в пятом пункте рекомендаций Американской психологической ассоциации (APA), который касается содействия развитию специалиста, и в то же время – обеспечения контроля качества. Упомянутый пункт говорит об обязанности супервизора получать оценку от своих подопечных и других лиц с целью улучшения своей супервизионной компетентности. В документе подчеркивается важность регулярного получения и учета отзывов супервизоров о своей работе [1]. В то же время, на основе опубликованных исследований, предупреждается, что более опытные супервизоры могут больше этого не делать. Тем не менее, Hawkins и Shohet отметили, что супервизия супервизии может быть полезна даже для опытных супервизоров [36]. Yerushalmi в своей работе также указывает, что им необходима метасупервизия [93].

Ellis и Douce были одними из первых, кто в групповом контексте обучения супервизоров в качестве метасупервизоров разработали модель из восьми тем супервизии, через которую они изучали каждую группу: тревога супервизора, выбор вмешательства, групповая сплоченность, ответственность, параллельный процесс, борьба сторон, индивидуальные различия и сексуальное влечение [15].

В настоящий момент ведущие балинтовских групп, являющиеся, по сути, групповыми супервизорами, должны супервизировать свою работу, согласно руководствам Международной балинтовской федерации (IBF) [37] и Британского балинтовского общества (UKBS) [77], а также участвовать в методических семинарах для супервизоров (PSW). Кроме того, указано, что получение аккредитации не является верхней точкой профессионального пути и требует дальнейшего контроля и развития компетенций.

В рамках терапевтических подходов также подчёркивается необходимость супервизии супервизии. Так, например, в гештальт-подходе обязательным считается 50 часов гипервизии в индивидуальном или групповом формате. Специалисты должны пройти гипервизию с сертифицированными гештальт-гипервизорами, чтобы получить сертификат гештальт-супервизора. Гештальт фонд (Gestalt Foundation) организует группы гипервизии, а также публикует соответствующий список гипервизоров [25].

Ранее уже проводилась аналогия между супервизией консультантов и супервизией супервизоров. И действительно, цель и процесс супервизии супервизии подобны целям и процессу самой супервизии, что связано с их фокусом на профессиональной идентичности супервизируемого: усиление навыка профессионального наблюдения [71], степени рефлексии практики [70]. В обоих случаях цель состоит в том, чтобы сделать часть бессознательного осознанной, чтобы способствовать контейнированию [5] и генеративному пространству, где специалист может глубже задуматься о динамике, происходящей в отношениях [67]. Отмечается, что развитие супервизора и реагирование на его потребности являются фундаментальной целью метасупервизора [60].

Означает ли это сходство целей, что гипервизия является просто специализацией, дополнительным уровнем супервизии или есть методологически значимые различия этих профессиональных областей?

Mander предполагает, что «в супервизии супервизии есть симметрия в отличие от асимметрии простой супервизии», добавляя: «в этом случае оба участника практикуют одно и то же ремесло» [49]. Другими словами, решающее отличие отношений в гипервизии в их коллегиальности, это различие, обусловленное уровнями опыта и знаний, которые можно найти у обоих участников этих отношений. Гипервизор и супервизор по сути практикуют одно дело, в отличие от супервизора и терапевта, где один участник ожидает от другого знаний и навыков, которыми он сам не обладает. Это означает, что участники гипервизии разделяют общее знание того, как должна быть выполнена задача, что способствует, с одной стороны, более открытой и творческой среде для обсуждения проблем и дилемм, а с другой стороны, их бессознательная кконкуренция и импульсы зависти (стыда) могут активироваться в процессе работы. В связи с этим дополнительная задача гипервизора заключается в контроле уровня этого последнего явления и назывании его, когда это становится необходимым и плодотворным для работы. Это требует сочетания такта, твердости и авторитетности со стороны гипервизора или, как это называется в германоязычных странах fingerspitzengefühl (чувствительных кончиков пальцев) [48].

Также важно учитывать, как пишет Mander, что «физическое действие происходит в трех комнатах, одна из которых остается за пределами опыта обоих супервизоров, и они должны вместе представить, что в ней происходит» [48]. Что, в свою очередь, связано с идеей Ogden о том, что супервизионная пара, по сути, вместе «придумывает» отсутствующего пациента [61]. Таким образом, появляется больше фигур и отношений, которые нужно рассматривать и удерживать во внимании: четыре человека и три отношения, которые образуют целую сеть группировок и подгрупп. Это ставит вопрос о необходимости еще большей гибкости, объективности и внимания со стороны гипервизора [48].

Отдельно стоит рассмотреть особенности группового формата гипервизии. В группе супервизия супервизии может быть очень эффективной и стимулирующей, так как каждый может «играть в игру», совместно супервизировать и вносить равный творческий вклад в общее пространство идей. Тем не менее, такой формат может стать довольно «взрывоопасным»: в случае фундаментальных различий во мнениях, догматической жесткости, соперничества и так далее. В таком случае гипервизор призван управлять и сдерживать эмоциональный накал, поскольку это может серьезно ограничивать и препятствовать продуктивности самого процесса [48]. Что приводит к мысли о значимость учета не только различий во мнениях, но и различий в стилях мышления и управлении тревогой.

В своём труде «Сопротивление осознанию переносов супервизора с особым акцентом на параллельный процесс» Stimmel обратил внимание на отрицаемые чувства супервизора и на опасность использования мониторинга рефлексивного процесса в качестве защиты. Таким образом, перед гипервизором стоит задача контролировать и раскрывать эту защиту, также внимательно следить за нарциссизмом, проекциями и переносами супервизора (как негативными, так и позитивными), как и за супервизируемым [73].

В настоящий момент в контексте гипервизии в профессиональных кругах также широко обсуждаются вопросы, связанные с разницей поколений и отличным подходом к обучению и работе у более молодых специалистов.

Анализируя эти принципиальные отличия гипервизии, становится очевидно, что задачи, решаемые гипервизией, достаточно обширны. Goodyear и соавторы в качестве основной задачи выделял развитие специалиста в роли супервизора: обретение им уверенности в своих компетенциях, совершенствование способности использовать рефлексию для отслеживания своих предубеждений и влияния на других, развитие терпения и смелости в роли супервизора, обучение пониманию и управлению властью [27]. Также гипервизия обеспечивает большую дистанцию от «проекций и боли» клиента, «более возвышенный взгляд и способность мыслить» [49], поощряет креативность, сотрудничество и любопытство в работе, помогает идентифицировать параллельные процессы в системах [30], способствует безопасности и эмоциональному сдерживанию, углубляет понимание и оттачивает аналитические и супервизорские инструменты [89, 93].

В рамках практики SOS (Supervision of supervisory practice) [89], которая охватывает качественные аспекты супервизорской деятельности в поддержке и обучении супервизируемых, выделяются следующие задачи: содействие профессиональному развитию, анализ и разрешение параллельных процессов и улучшение межличностных отношений между супервизором, специалистом и клиентом [30].

Wheeler и King в своём исследовании гипервизии так описывают вопросы, которые супервизоры поднимали в своей гипервизии чаще всего: этические вопросы, границы и компетентность у супервизируемых. Эти темы включали такие вопросы, как пригодность к практике и проблема конфиденциальности в небольших сообществах [86].

Существует ограниченное количество литературы о том, как лучше всего поддерживать практику супервизоров, хотя зарождающиеся исследования показывают, что супервизорам требуется похожая структура, рефлексивное пространство и позитивное сдерживание своих эмоций способами, аналогичными тем, которые они предоставляют своим супервизируемым [65, 66].

Примером такой работы может служить исследование Vandette и соавторов, которых интересовала роль рабочего альянса в течение периода участия в супервизии для супервизоров (в SOS-тренинге). Их результаты показали, что большинство супервизоров ценили, что гипервизор был «наставником», то есть гибким в выборе супервизионных вмешательств и предоставлял им автономию в работе. Безопасность, сотрудничество и открытость способствовали позитивному отношению во всех трех позициях (терапевты, супервизоры и гипервизоры). Данное исследование доказывает, что супервизионный альянс важен для эффективности супервизии и что его эффект может взаимодействовать и частично зависеть от роли, которую человек играет в триаде супервизии [79]. Чуткость и поддержка необходимы для того, чтобы помочь супервизорам обратить внимание на динамику власти, уязвимость и разнообразие в работе [50].

В связи с этим, в недавнем словенском исследовании была подчеркнута важность трёх процессов метасупервизии: рефлексия, обратная связь и оценка. Метасупервизоры используют рефлексию, обратную связь и оценку как приемы работы с супервизорами. Перед ними ставится задача – способствовать развитию навыков рефлексии как одной из ключевых компетенций супервизора, усилить метарефлексию и рефлексию информированного параллельного процесса [60].

Если глобальная цель гипервизора состоит в повышении эффективности супервизии, то встаёт вопрос о критериях этой эффективности. Несмотря на предполагаемую компетентность супервизора, мало внимания уделялось определению, оценке и анализу этой компетентности [4, 21]. Как заключил Kitchener, гораздо легче выявить отсутствие компетентности, чем определить её [44].

Традиционное предположение о том, что «компетентность супервизора достигается путем осмоса», т.е. посредством усвоения информации подсознательно [18], широко оспаривалось, и утверждалась необходимость обучения конкретным компетенциям.

Очевидно, что супервизоры должны быть опытными консультантами, поскольку ответственность, которую несет супервизор за поддержку, консультирование, обучение и мониторинг работы консультанта, требует значительных познаний в этой области [48]. Однако только хорошая консультативная практика автоматически не влечет за собой автоматически компетенции супервизора, поскольку супервизия требует разных наборов специфических знаний и навыков [91].

Так как нередко супервизор опосредованно несет ответственность за обеспечение защиты здоровья населения, эта обязанность не может быть достигнута без специальной компетентности, и это требует развития знаний, навыков и установок в предоставлении супервизии и получения обучения, специфичного для супервизора [22, 69]. Формулирование практик, соответствующих компетентной супервизии, в конечном итоге облегчает предоставление качественных услуг супервизируемыми и минимизирует потенциальный вред супервизируемым и клиентам [16].

Исследователи последовательно изучали, находили и обсуждали определенные компоненты процесса супервизии [19, 45]. Среди них поведение и характеристики супервизируемого и супервизора, а также супервизионные отношения обычно учитывались при оценке эффективности супервизии [45, 80, 87]. Mander также подчеркивает необходимость для супервизоров заниматься рефлексивными практиками, позволяющими им понимать собственный контрперенос и динамику, действующую в супервизионных отношениях [48].

В широком смысле компетентность подразумевает выполнение своей профессиональной роли в соответствии со стандартами практики и включает в себя способность определять, когда человек не выполняет свои обязанности должным образом [1]. Важным аспектом компетентности является метакомпетентность, или способность знать, чего он не знает, и самостоятельно контролировать свою текущую эффективность [20, 34].

В настоящий момент появляются исследования по разработке надежных мер для определения и оценки областей компетенции супервизора (например, Hamilton и соавт. [31]; Swank и соавт. [75]) и на данном этапе существует международный консенсус относительно некоторых ключевых компетенций супервизоров. К ним относятся: установление и поддержание отношений в супервизии, забота о контрактах, полномочиях и разнообразии; содействие и контроль за развитием и компетентностью посредством контроля, постановки целей, оценки и обратной связи; поддержание знаний этических, юридических и профессиональных вопросов, включая теорию и новые исследования [6, 81]. Был также разработан инструмент оценки супервизии (GSAT-SR и GSAT-SE), представляющий из себя психометрически обоснованные и надёжные средства оценки компетентности, позволяющие улучшить переход навыков доказательной компетентности супервизора в практику и призванные обеспечивать всестороннюю концептуализацию компетентности супервизора [31].

Некий резонанс в подходах к оценке компетентности супервизора может быть обусловлен разнообразием моделей супервизии. Самые ранние модели были основаны на теориях психотерапии и направлены на то, чтобы дать возможность супервизируемому развивать знания и навыки конкретного терапевтического подхода. И в настоящий момент теоретические или дисциплинарно-специфические книги по супервизии продолжают публиковаться (например, по надзору за коучингом [9], КПТ [55], психоаналитической терапии [14, 53], экзистенциально-гуманистической терапии [62]). Были также разработаны модели, которые фокусируются на стадии развития супервизируемого, наиболее популярным из которых является интегративная модель развития EDM [74]. Третья категория включает в себя модели, сосредоточенные на процессе, которые описывают ключевые роли и процессы в супервизорской работе [35, 64]. Новые модели и рамки для супервизорской практики дублируют большую часть этих моделей, поскольку они обычно строятся на основе одной из трех вышеописанных категорий. Недавний обзор выявил 52 модели супервизии, отметив непоследовательность в элементах, включенных в модели, и отсутствие достоверных данных, подтверждающих их [72].

Кроме того, литература по супервизии в других помогающих профессиях обнаруживала общий недостаток в разъяснении педагогического аспекта для развития супервизионных компетенций [3, 76]. В статье Tangen и соавт. было изложено междисциплинарное руководство по супервизии для начинающих супервизоров, в котором каждый этап процесса супервизии основан на теориях обучения [76].

На основе общей модели психотерапии, разработанной Orlinsky и Howard в 1985 году, была создана так называемая общая модель супервизии, состоящая из трех переплетенных и связанных частей: вход, процесс и результат [63]. В этой модели все супервизорские отношения содержат три компонента, которые работают синергетически в разных пропорциях от самого начала до конца процесса и вместе влияют на результаты: (а) эмоциональная связь между супервизором и супервизируемым, (б) воспитание доверия, привязанности или вера в то, что они делают, и (в) совместное создание целей и задач, которые позволяют реализовать цели [84].

Гипервизия в свою очередь, возникшая из потребности контроля супервизии, имеет, по сути, те же модальности, что и супервизия. И в каждой модели есть свой акцент: британская модель делает упор на администрировании и лояльности методу [40], голландская на самом обучении и компетенциях [29].

Однако, по результатам недавнего исследования метасупервизоров, несмотря на изначальное обучение в разных моделях, метасупервизоры сочетают в своей работе элементы разных подходов, добавляя их произвольно в соответствии с потребностями супервизируемых. Этот феномен был назван ассимиляционной интеграцией [59], и он представляет собой гибкое сочетание одной теоретической и прочно устоявшейся системы с использованием широкого спектра психотерапевтических моделей, ряда технических вмешательств со стороны других систем или подходов. Независимо от модели метасупервизор адаптирует методы, определяет цели и задачи в соответствии с потребностями обучения супервизора [61]. Мы полагаем, что это соотносится с концепцией межмодальности или полимодальности.

Несмотря на кажущуюся безусловную пользу гипервизии, в профессиональных кругах до сих пор существуют суеверия, страхи, методологические и практические противоречия, касающиеся этой области знаний. Например, утверждение, что супервизия супервизии должна применяться ко всем специалистам, вне зависимости от опыта, можно рассматривать и как ценную гарантию для клиентов и поддержку для супервизоров, и как профессиональное ограничение, подрывающее доверие [48]. King и Wheeler, обсуждая регулирование супервизии, утверждали, что либо кодексы этики должны быть ужесточены, чтобы супервизоры сообщали о плохой практике, либо от супервизоров следует ожидать меньшего, описывая супервизию как простую консультативную поддержку для квалифицированных специалистов [42]. Примечательно также, что King в своих интервью с опытными супервизорами отметил, что они чаще говорили, что у них есть коллега-профессионал, с кем они могут обсудить свои опасения по поводу работы с супервизируемым, чем говорили, что у них есть супервизор для их супервизии [41].

Логичное разрешение здесь видится в сценарии коллегиальности, в котором преобладает наставничество, а не терапевтически-родительское отношение, что позволяет совместно творчески размышлять о практических вопросах, таких как контракты, рамки, функции, характерные дилеммы, а также откровенно высказывать сомнения и гипотезы, подвергать сомнению основы, пробовать новые теории [48]. Кроме того, отмечается, что супервизоры, не прибегающие к гипервизии из-за низкой культуры работы или внутренних нерешенных проблем, и предпочитающие обсуждать свои сложности с коллегами вне специально организованной процедуры, получают лишь «сделку» или «сговор за кофе», представляющие собой вариант простого отреагирования вовне, иногда с нарушением этических положений [33].

Широко обсуждается также и вопрос об избыточности гипервизии – наряду с утверждением, что «работа каждого выигрывает от того, что о ней регулярно думают и делятся ею с другим специалистом», существует также известный тезис «не стоит множить число церберов до бесконечности» [48]. Мы лично наблюдали на одной из профессиональных конференций, когда некоторые коллеги восприняли саму идею супервизии супервизии так: «сама приставка гипер означает ненормальную избыточность».

Действительно, обращаясь к статье, рассматривающей тревоги и иллюзии супервизора, в которой Lesser описывает высокую вероятность подрыва супервизии, если супервизор начнет защищаться («может не только расщеплять аспекты себя, но и аспекты супервизанта и его пациента»), можно было бы усомниться в пользе добавления ещё одного уровня контроля [46]. Ведь гипервизор, находясь на самом высоком уровне этой цепочки, сам может быть очень склонен к защите или принятию на себя роли «окончательного» эксперта [67]. Ведь большой соблазн для специалиста в гипервизии, как и в терапии, и в супервизии, заключается в том, чтобы быть не просто знающим, а всезнающим [24].

Power в этом контексте критикует подход к гипервизии с фокусом сессий на самом пациенте, обозначая, что такая модель полагает, что гипервизор даст более обоснованный, экспертный ответ на проблемы клиента, чем на более важные уровни этой цепочки [67]. Если процессы супервизии и гипервизии рассматривать с точки зрения уже упомянутой ранее теории контейнирования Bion [5], существует возможность того, что процесс контейнирования будет подорван при добавлении дополнительных уровней. Чтобы контейнирующая фигура функционировала, на нее должны влиять сложные переживания, которые были в нее помещены. Учитывая неизбежное ослабление возможности для контейнирования по мере того, как переживания передаются от пациента к консультанту, затем к супервизору и гипервизору, эффективность и практическая польза от этого процесса неизбежно пропадает.

В данном случае всё упирается в то, дает ли супервизия супервизии стимул, способствующий обучению и независимости, или приводит к отказу от ответственности и опоре на чужие решения [48]. Watkins отмечает, что вероятность лучшего результата супервизии выше, если супервизируемый активно принимает ее и участвует в процессе [85]. По аналогии с супервизией в ходе которой обсуждаются отношения в терапевтическом кабинете, при гипервизии предполагается, что специалист расскажет в основном об отношениях в его супервизионном кабинете, а процессы из терапевтического кабинета будут на втором плане [67].

Высказывались также опасения путаницы в слоях содержания и динамике параллельных процессов, отсутствия четких целей, потери фокуса на развитии и поддержке супервизора [92]. В данном случае выход видится в так называемом «инициировании перпендикулярного вмешательства» в параллельные процессы.

Продолжение статьи: Супервизия супервизии: от зарождения идеи до актуальных вопросов и авторских моделей. Часть 2 ❯❯❯

Сарайкин Дмитрий Михайлович, психоаналитик, сертифицированный супервизор ОППЛ, Санкт-Петербург

Румянцева Инга Викторовна, психолог, вице-президент ОППЛ, председатель комитета по супервизии ОППЛ

Изображения сделаны ИИ – Mindjourney